В День Великой Победы своих фронтовиков вспоминает и православная церковь Чувашии

Отец Иоанн Рузавин 45 лет служил во Введенском кафедральном соборе Чебоксар. В Великую Отечественную был пулемётчиком, попал в плен. Там пережил ситуацию, которая один в один перекликается с историей Андрея Соколова, героя рассказа Шолохова «Судьба человека».

Отца Иоанна Рузавина помнят все, кто жил церковной жизнью в советские годы. Его служение было связано с Введенским собором. Здесь он был диаконом, позднее – священником, нёс послушание духовника епархии, исповедовал всех священнослужителей Чувашии. 

-Такой всегда ласковый, всегда хорошие слова говорит, всегда приласкает. У нас же были представления какие? Если воевал, значит, герой-защитник, он должен быть какой-то жёсткий, ветеран войны. А тут тёплый такой, уютный, можно сказать, и не скажешь, что он воевал,  - отметил Савватий митрополит Чебоксарский и Чувашский. 

Теплому батюшке досталась нелегкая военная судьба. Из Алатырского монастыря, иноком которого он был до войны, Иван Рузавин попал на фронт, под Сталинград. Однажды командир приказал ему расстрелять молодого солдата, который не смог преодолеть страх и пойти в атаку. Иван мог погибнуть сам, но …

- Он отказался в своего стрелять. Он был добрый. Скорее всего, доброта души тут сработала, - считает протодиакон Валерий Краснов, духовное чадо отца Иоанна, руководитель информационного отдела Чебоксарской епархии. 

Однажды в плену Ивана заставили перекидать машину угля. Измождённый, он мечтал только о смерти. Увидев приближающегося немца, решил стукнуть его лопатой, в надежде, что тот расстреляет обидчика. Но немец выругался и ушёл.

-Некоторое время спустя идёт опять этот немец и несёт хлеб, целую буханку. И мне кидает. Я, говорит, взял и положил скорее за пазуху. А я думал: «Целая буханка! Сейчас подкрепимся в бараке!» И вечером всем по кусочку ровненько-ровненько всем раздали, - рассказала игумения Сергия (Рузавина), настоятельница Спасо-Преображенского монастыря г. Чебоксары.

Из плена Иван бежал три раза. В последний раз от гибели его явно уберёг Господь. 

-У него с собой всегда было маленькое Евангелие, и никто никогда его у него не отнимал… Вот воронки после бомбёжек. И мы в одну воронку прыгнули, и я сразу открыл Евангелие. И там место: «Встаньте отсюда». И я говорю: «Быстро отсюда». И только мы выскочили, как туда попала бомба!» - делится игумения Сергия (Рузавина), настоятельница Спасо-Преображенского монастыря г. Чебоксары. 

А дома его уже давно похоронили.

-И его успели на родине отпеть. И когда он вернулся, родные говорили: «Мы уже, Ванечка, тебя отпели. И он говорил: «Значит, долго буду жить», - вспоминает протодиакон Валерий Краснов, духовное чадо отца Иоанна, руководитель информационного отдела Чебоксарской епархии.

Война никогда не уходила из его памяти. Также, как и те, кто погиб, и за кого он всегда молился. 

- Когда ему надо было операцию делать на глаза, а уже года большие, и врачи не гарантировали, что он будет видеть, он сказал: «Помолимся». И ночью он видит сон. Как будто он опять на кладбище, и немцы окружили и хотят взять его в плен. А покойники говорят: «Мы его не дадим, он за нас молится!» Он, действительно, поминал всех покойников, кого отпевает – поминает. И вот он проснулся, врачи спрашивают: «Будем делать операцию?» - «Будем, потому что покойники меня вымолят», - рассказал игумен Виталий (Гришин), духовник кельи св. Модеста Иерусалимского, Афон. 

Во Введенском кафедральном соборе хранится дорогая реликвия. Эти сосуды как фронтовые трофеи принёс сюда отец Иоанн. В самое трудное время жизни он думал о Боге, о церкви и мире. Как и положено настоящему священнику. 

Зинаида Паршагина, Людмила Каяхова